Освоив управление производством жира, рынки переключают внимание на белок. Узнайте, как отрасль неосознанно вела селекцию по жиру, как геномика влияет на состав современного молока и в каком направлении движется будущее компонентов.

За последнее десятилетие я наблюдал, как голштинская порода преображалась прямо на наших глазах, и, честно говоря, это одна из самых недооцененных историй успеха в области генетики скота. Чтобы это увидеть, не нужны графики или линии геномных трендов — достаточно взглянуть на резервуар для сбора молока. Современная голштинская корова — это настоящая «машина» по производству компонентов, и нигде это не проявляется так явно, как в резком росте содержания молочного жира и процента жирности. Я помню времена, когда содержание жира на уровне 3,6 % считалось довольно хорошим показателем. Сегодня в хорошо управляемых стадах показатели 4,2–4,5 % уже не являются поводом для гордости — это ожидаемый результат. Такой прогресс не происходит случайно; это результат совместного воздействия геномики, селекции на основе индексов и усилий селекционеров, которые начали уделять жиру то внимание, которого так требовал рынок.

Селекция по содержанию жира

Конечно, одним из классических действующих лиц в этой истории является диацилглицерол-О-ацилтрансфераза 1 (DGAT1) — ген, который влияет на синтез жира дольше, чем мы начали его измерять. Не каждый селекционер голштинской породы говорит о DGAT1, но его аллели на протяжении многих лет незаметно формировали динамику содержания жира в породе, особенно после того, как геномные инструменты позволили нам отслеживать этот показатель более эффективно. Племенные быки, несущие эту благоприятную вариацию, стабильно повышают выход жира, не ухудшая при этом показатели продуктивности или физической формы. Когда я сегодня разговариваю с производителями о том, почему их показатели жирности так сильно отличаются от показателей 10-летней давности, DGAT1 обычно не является первым, о чём они думают, — но он присутствует где-то на заднем плане, как опытный игрок второго плана в команде-чемпионе.

Большинство производителей молочной продукции замечают результаты в показателях жирности молока в резервуарах задолго до того, как они услышат слова «аллель K» или «аллель A», но эти два варианта на протяжении десятилетий незаметно определяли, как порода голштин накапливает энергию. В таблице 1 показано, к чему ведет каждый из аллелей.

Удивительно то, как эти аллели напрямую соотносятся с экономической ситуацией последних 15 лет. По мере того как молочный жир становился все более ценным, мы естественным образом отбирали быков и семейства коров, у которых преобладал паттерн аллеля K — не потому, что мы явно отбирали по DGAT1, а потому, что мы отбирали фенотип, который он создает. Геномика просто упростила селекционерам задачу по выбору правильного скота и ускорила эту тенденцию. Во многих стадах можно буквально наблюдать, как частота аллелей меняется из поколения в поколение в зависимости от того, насколько быстро растет процент жира, при этом продолжается селекционное давление на другие генетические участки, влияющие на объем.

Рост содержания белка

Хотя у голштинской породы содержание жира растет с поразительной скоростью, можно почувствовать, как динамика смещается в сторону белка. К этому нас подталкивают экономические факторы: переработчики хотят больше белка для получения сыра, потребители хотят больше белка во всем — от элитных йогуртов до спортивных напитков на вынос, а ценообразование на молоко быстро выдвигает белок на более ценную позицию. Переработчики также отмечают значительный рост процентного содержания жира у голштинской породы и сталкиваются со сложностями в соблюдении соотношения белок/жир на производстве.

Для изготовления сыра им действительно требуется более высокое содержание белка, но также необходимо благоприятное соотношение — от 0,8 до 0,85 перед заквашиванием, а некоторые рынки требуют показателя выше 0,9. Они регулируют это соотношение либо путем добавления белка, либо путем удаления лишнего жира. Мы знаем, что вариант B каппа-казеина влияет как на процентное содержание белка, так и на процесс свертывания молока при производстве сыра. Такие гены, как бета-лактоглобулин, аполипопротеин M (APOM) и цитохром P450 семейства 7 подсемейства A, член 1 (CYP7A1), наряду с селекционным давлением на выход белка и объем молока, позволят нам совершить прорыв в этом новом направлении.

Влияние геномики

Это еще один важный поворотный момент в истории: рост популярности геномного тестирования. На данный момент, если вы не проводите геномное тестирование телок, вы, по сути, пытаетесь конкурировать в современном молочном бизнесе, опираясь на устаревшую информацию. Геномное тестирование — это инструмент, который позволил нам повысить содержание компонентов без догадок, без выжидания и без риска случайно снизить надои стада. Когда я посещаю стада, в которых тестирование телок проводится уже пять, шесть или семь лет, их молодые коровы не просто дают больше молока, они дают молоко нужного качества: с высоким содержанием компонентов и высокой ценностью. Кроме того, они достигают этого в более раннем возрасте, поскольку селекционное влияние было сфокусировано с лазерной точностью. Геномика — это причина, по которой мы знаем, какие телки обладают элитным потенциалом по проценту белка; причина, по которой мы можем целенаправленно селекционировать по компонентам, объему молока и здоровью в комплексе; и причина, по которой следующая волна прогресса наступает быстрее, чем предыдущая.

Роль мясных телят на молочном стаде

Вдобавок ко всему, использование мясных телят на молочном стаде полностью изменило подход к генетической стратегии. Мы больше не пытаемся получить ремонтных телок от каждой коровы; мы можем быть избирательными, действительно избирательными. Верхние 40–50 % стада, отобранные с помощью геномного тестирования, могут определить качество молока, его состав и эффективность следующего поколения. А что же нижняя часть стада? Такие мясные помеси отличаются низким углеродным следом и высокой конверсией корма, что делает их востребованными в рамках современных производственных циклов. Этот сдвиг позволяет нам еще сильнее сосредоточиться на важных признаках в популяции голштинской породы, не увязая и не обременяя себя финансово лишними телками, в которых мы не нуждаемся. Это одна из скрытых сил, ускоряющих рост показателей по компонентам молока, — и она только усилит прогресс в области белка, поскольку производители будут выбирать самых лучших животных для пополнения стада.

Будущее

Когда я смотрю на то, куда движется генетика голштинской породы, картина очевидна. Мы освоили жир. Мы изменили представление о том, что голштинские коровы — это коровы с низким содержанием компонентов. Мы сделали это целенаправленно, с помощью науки и более совершенных инструментов. Следующим шагом станет белок. Экономические показатели складываются в нужную сторону. Потребительский спрос недвусмыслен. Генетика — от селекции по DGAT1 до геномно идентифицированных, эффективных «звезд» по белку — уже готова, и нам остается только воспользоваться ею.

Будущая голштинская корова — это не крупная корова, не корова с ярко выраженными экстерьерными признаками и не корова для модных показов. Она — корова, работающая "на сухие вещества": устойчивая, эффективная, производящая молоко с высоким содержанием компонентов и созданная для реалий современной молочной экономики. Поскольку выход жира стабилизируется на новых впечатляющих максимумах, белок готовится занять свое место в центре внимания. Мы больше не разводим коров просто ради молока; мы разводим их для рынка. А рынки заявляют громко и четко: "Дайте нам больше белка".